Холодно. Я подула на руки, чтобы хоть немного согреться. Если бы не этот дурацкий дождь, то холод не докучал бы мне так сильно. Ненавижу дождь. Я ещё раз подула на руки, и ускорила шаг. До здания осталось совсем немного, а там я наконец-то смогу спрятаться от этого чертового дождя.
 Войдя внутрь я остановилась и огляделась. Всё как и везде — выбитые окна, полуразрушенные стены, истлевшая мебель. Из-за постоянной сырости и холода здания разрушаются намного быстрее, чем это казалось возможным. Я тихо, стараясь не шуметь, чтобы не привлечь кого-нибудь голодного, пошла в глубь здания. Интересно, что это было? Школа, детский сад, какая-нибудь поликлиника? Здесь явно никто не жил. По крайней мере раньше. Сейчас здесь могло обитать что угодно.
 Зайдя в очередную комнату, я увидела отлично сохранившийся шкаф. Окон здесь не было, поэтому всепроникающий дождь не смог добраться до сюда. Издав какой-то восторженный писк, я подбежала к шкафу и открыла дверцы. Одежда! Я с удовольствием закрутилась в какой-то плащ, и прикрыла глаза. Хорошо. Я прямо чувствовала, как начала согреваться.
 Конечно, я выгребла из шкафа все, что там было, а потом еще облазила все здание в поисках чего-нибудь подобного. Пусть в глаза все бранят меня за то, что я шляюсь по городу, но вещи, что я приношу домой, разлетаются за несколько часов. Тем и живу, собственно.
 Когда я набрала столько всякого барахла, что сложно унести, я пустилась в обратный путь. Дождь немного приутих, но скоро начинало темнеть, а находится в городе после захода солнца не решилась бы даже я.
  Выйдя наружу, я обернулась и еще раз осмотрела здание. От него не тянет злом, здесь ничто не жило — вряд ли все эти тряпки таят в себе тьму. Окончательно успокоившись, я припустила обратно.
  — Ты несешь зло, — внезапно раздался голос за моей спиной, отчего я подскочила как ужаленная, и принялась бешено озираться.
  — А, это ты, — выдохнула я, углядев старуху.
  — Вещи, что были у тебя в руках мертвы, — сказала старуха, с прищуром оглядывая отброшенный мной сверток.
  Это наша местная сумасшедшая. Она еще до всего этого была немного с приветом, а после того, как солнце скрылось, и дождь начал завоевывать мир, окончательно рехнулась. Удивительно, но она продолжала жить в городе, в своей маленькой квартирке, и существа, что заполнили все вокруг, совершенно не беспокоили её.
  — С чего ты так решила? — спросила я, подбирая вещи.
  — В них нет света, нет магии, — ответила женщина. Конечно, старуха — это я немного преувеличила, но и молодой ее назвать точно нельзя. — Ты и сама можешь увидеть, если посмотришь. Они пусты.
  — О чём ты говоришь? — знаю, болтать с сумасшедшей, и пытаться найти смысл в её словах не самое умное занятие.
  — До того, как все это началось, везде была магия. Я видела её, многие видели. А потом дождь начал смывать все краски. Всё стало тусклым, а демоны наполняют пустые вещи тьмой.
  Я же говорю, сумасшедшая. Конечно, демоны, или существа, как мы их называем, это одно дело, но магия это совсем другое. Какая, к черту, магия?
  — Ты знаешь про поезд? — внезапно сменила тему сумасшедшая.
  — Тот, на который уселись богатенькие, и теперь сидят под искусственным солнцем?
  — Он скоро тронется, — кивнула старуха. — Из-за света ненастоящего солнца там все ещё жива магия. Ты должна собрать тех из вас, в ком все еще есть свет, и провести на поезд.
  Внезапно я кое-что вспомнила. В убежище была одна женщина, Винн. Её все считали целительницей. Раньше она была врачом, но теперь лечить людей было нечем. Но Винн все равно делала это. Как — никто не знал. Однако, она говорила, что те, в ком еще жив свет — могут преодолеть болезнь. Может быть этот свет и есть та магия, о которой говорит старуха?
  — Найди их, всех, проведи на поезд. Без тебя свет потухнет, и магия окончательно оставит нас, — на этом сумасшедшая резко развернулась и пошла в другую сторону.
  Я в замешательстве смотрела ей в спину, а потом перевела взгляд на свою добычу. Внезапно все эти вещи показались мне какими-то тусклыми и ужасно пустыми. Передернув плечами, я оставила сверток лежать на земле, и быстро зашагала в убежище.
  Однако, задумавшись над словами старухи, я допустила ужасную ошибку — я слишком долго смотрела в воду.
  Не осознавая этого, я остановилась на краю тротуара, и слепо уставилась на бывшую проезжую часть, нынче заполненную водой. Если бы сейчас было немного светлее, то я смогла бы разглядеть странных рыб, что плавали там, в глубине, хотя воды здесь должно быть от силы по щиколотку. Я стояла и слепо смотрела в воду, незаметно для себя наклоняясь все ниже и ниже. Ещё чуть-чуть — и я бы упала туда, и все бы решили, что я всё-таки дошаталась по городу, и были бы правы. Но тут случилось чудо — опустившись низко-низко, солнце нашло просвет в тучах, и слабый, но такой теплый луч прогнал наваждение. Я отпрянула от воды, и завороженно уставилась на свет. Я так давно не видела солнца! Только когда оно снова скрылось за тяжелыми тучами, я поняла, что плачу.
 Вернувшись домой, я пошла к Винн, и мы долго разговаривали. После этого я поняла, что сумасшедшая была права. Я смогла видеть свет, магию, что была во всем, что окружало нас. И в нас самих. Я с ужасом оглядывала сотни людей, что собрались в убежище, и понимала, что большинство из них свет уже покинул, или находится на грани. Бог знает, чего мне стоило найти тех, в ком свет был такой же яркий, как в Винн или той сумасшедшей! Но мне это удалось. Я собрала всех, в ком еще была магия, и, подождав, пока поезд окажется где-нибудь поблизости (он ехал почти всегда одним и тем же маршрутом, по старым железнодорожным линиям), мы проникли внутрь. Как? Один из машинистов был моим давним знакомым, я училась вместе с ним. Он как раз работал машинистом, когда начался дождь, и именно поэтому оказался здесь, хотя денег, чтобы заплатить за место у него, как и у меня (и 80% населения планеты, если уж на то пошло) не было.
 Проникнув внутрь, мы рассредоточились по вагонам. Нас было много, но только я знала всех. Иногда кого-нибудь из нас обнаруживали законные пассажиры, и поняв, что у бедняги нет билета, вышвыривали наружу, в бесконечный дождь, что только усилился за последние месяцы. Моя жизнь слилась в один бесконечный путь от начала в конец поезда, и обратно. Я обнаружила, что мы далеко не единственные безбилетники, есть как минимум ещё три такие группы, и неисчислимое множество одиночек. В каждом вагоне, в каждом отсеке я находила нелегалов и включала их в свою огромную сеть информаторов. Я всегда знала, когда кто-то из настоящих пассажиров решит устроить охоту на безбилетников, и успевала вовремя предупредить тех, кто был в зоне опасности. А организаторы всего этого знали о том, что есть я, и именно я им мешаю. На меня велась настоящая охота, как на дикого зверя. Но я знала поезд как свои пять пальцев — безбилетники помогали мне всем, чем могли, ведь именно от меня зависела их жизнь.
  — Когда ты последний раз спала? — спросил меня мой друг-машинист. Я как раз пряталась в его кабине.
  — Не знаю. Два дня назад? — зевнула я.
  — Оно и видно, — с укором сказал он. — Ляг, поспи, никто сюда не придет.
  — Придет, и очень скоро, — возразила я. — Они знают, что в хвосте меня нет. Середину они перекрыли, так что единственное место, где я могу быть — это начало поезда.
  — И как ты надеешься ускользнуть? — в его голосе слышалась тревога.
  — Когда они поймут, что никто среди высшей знати , - так назывались создатели этого поезда, высшие государственные чины, которые ехали в первых вагонах, — меня нет, то либо решат, что я проскользнула через фильтр, либо здесь. Но чтобы войти сюда, им потребуется остановить поезд. Тогда я и ускользну.
  — Думаешь сработает?
  — Должно, иначе все пропало. Но на всякий случай, чтобы ты знал, я передала все управление...
 Кому я передала управление, машинист так и не узнал. Поезд дернулся, и остановился, боковое стекло разлетелось вдребезги, а я вдруг почувствовала дикую боль. Глянув вниз, я увидела расплывающееся красное пятно, на груди и животе, а потом все вокруг стало серым и тусклым.
 «Так вот как выглядит мир без магии и света», — подумала я, оседая на пол. Сил держать глаза открытыми не было. Я опустила веки и умерла.

comments powered by HyperComments