Я толкнул старую, но еще крепкую дверь и вошел в сени. Дверь с душераздирающим скрипом закрылась за моей спиной. — Брат? — услышал я из глубины дома.
 Навстречу вышел мужчина, вытирая руки какой-то тряпкой. Я улыбнулся, и раскрыл руки для объятия. Мне показалось, или он замешкался? Мы обнялись, похлопали друг-друга по спинам.
 — Сколько лет, сколько зим, — рассмеялся я. — Как жизнь, брат? Как жена?
 — У нас все хорошо, — смутился брат.
 — Кто там, дорогой? — раздался женский голос, и в сени вышла жена брата.
 С огромным удивлением я уставился на огромный живот, который выпирал из-под платья. Прикинув, я понял, что она на сносях и должна вот-вот родить. Быстро посчитав, я понял, что все это время они скрывали от меня этот замечательный факт.
 Обида и гнев всколыхнулись в глубине моего существа жаркой волной. С ними пришла и сила.
 — Вы думали, что если я не узнаю, то ребенок будет в безопасности? — холодно спросил я. — Думали, что если я не буду знать, все будет хорошо?
 Брат с женой молчали, женщина побелднела, но оба не смели поднять на меня глаз.
 — Знайте же, — продолжил я, — пока этого не захочу я, ребенок не родится.
 Резко развернувшись, я вышел наружу, аккуратно прикрыв за собой дверь, но она все равно рассыпалась на мелкие щепки.

***


 Мне было стыдно. Глупая, детская обида затмила разум, а я повелся на поводу своих чувств. Сделав глубокий вдох, я толкнул новую дверь и зашел в дом. — Дядя пришел! — воскликнул маленький мальчик, выпуская из рук кота, и уносясь в дом. «Хороший мальчуган, — отстраненно подумал я. — Жаль, что не родная кровь. Интересно, брат знает, что это не его сын?»
 Я стоял посреди сеней, не решаясь войти внутрь. Наконец из глубины дома, с опаской глядя на меня, вышла семья брата. Взгляд мой помимо воли прятнул большой живот женщины — с того момента, как я ушел, бросив проклятие-обещание, ничего не изменилось. Плод находился в эдакой спячке, не развиваясь и не умирая. А семья брата все это время страдала. — Простите, — срывающимся голосом сказал я.
 Резко шагнув вперед, напугав женщину, я взялся одной рукой за ее плечо, а второй начал гладить живот и шептать заклинание. С каждым моим словом лицо женщиы светлело, в глазах снова появилась жизнь — она почувствовала шевеление, удары маленько сердца в своем животе. «Совсем как кошка, — подумал я. — Такая же настороженная, такая же чужая. Никогда не понимал женщин». — Теперь все будет хорошо, — сказал я, оступая.

***


 Крики рожающей женщины вспарывали полумрак, и с каждым разом мне все сложнее было удерживать брата на месте. Он беспокоился, все порывался посмотреть, как там его жена.
 — Успокойся, брат, — сказал я. — Теперь все будет хорошо. Этому ребенку суждено выжить.
 — Да уж, — мужчина косо посмотрел на меня.
 В голове возникла догадка, которую я тут же озвучил.
 — Если бы я тогда не пришел, она бы родила в тот день, да?
 — Задержись ты хотя бы часов на шесть, малыш бы сейчас ползал по дому, — со вздохом сказал брат. — И ничего этого не было бы.
 Крики роженицы наконец затихли, на дом опустилась тишина глубокой ночи. Не дожидаясь, пока повитуха сообщит радостную весть, я присел и кот тут же запрыгнул мне на руки. Поднявшись, я направился к выходу, но был остановлен возгласом мальчишки.
 — Дядя, куда ты? А посмотреть на малыша?
 — Еще насмотрюсь, — улыбнулся я, повернувшись к племяннику. — Ты же знаешь, что все дети, рожденные на Самайн особенные?
 Мальчуган широко открыл рот, а я, воспользовавшись замешательством ребенка, вышел в темноту с кошкой на руках.
 — Он никогда не простит мне, — задумчиво сказал я коту, вальяжно развалившемуся у меня на руках. — Надеюсь, пройдет немало времени, прежде чем брат поймет, что этот ребенок такой же, как я. И сможет расстаться с ним, когда я приду в следующий раз, чтобы забрать владеющего силой.

comments powered by HyperComments