Мы были бессмертны. Я, отец, мой старый товарищ и она. Она была лучшей среди нас. Прекрасная, светловолосая, и невообразимо могущественная. Мы все были могущественными, сила пылала в нас ярче солнца для тех, кто мог видеть. Больше всего я любил перемещаться в пространстве — мне нравились эти скачки туда-сюда. Как жаль, что они ограниченны прямой видимостью! Иначе я бы запрыгнул на луну, а потом еще дальше, в глубокий космос... У моего отца хорошо получалось читать мысли, в этом деле он собаку съел, а вот перемещаться он не любил — это для него было очень сложно. У нас у всех были разные способности, разные их сочетания и только одно общее: огромная физическая сила. Смешно, но при всех своих способностях, мы с отцом однажды умудрились заблудиться. Мы шли по лесу уже очень давно, но он все не кончался. Бескрайний лес, как будто в каких-то старых книжках. Я прыгал туда-сюда в поисках признаков людей, но это были бесплодные поиски. В лесу вообще очень сложно перемещаться, прямой видимости здесь всего несколько десятков метров, не более. Иногда мне казалось, что мы бы быстрее вышли, если бы использовали свои ноги, а не способности. Однако, мы все же вышли к воде. Что это было, мы сразу не поняли, воды было очень много. Озеро, залив, море? Оказалось залив. Вода была чуть-чуть солоноватая, но пить можно. В еде мы не испытывали больших потребностей (всегда можно переместиться прямо к ничего не подозревающему кролику), но вот воду из воздуха добывать ни я, ни отец не могли. Напившись, мы почти сразу же заметили входящие в залив корабли. Хотя, какие там корабли, катера от силы. Мне они напомнили «метеоры», которые я когда-то видел в Петергофе, о чем я и сказал отцу. Он задумчиво смотрел на корабли, а потом предложил переместится на них. Мы пытались это сделать незаметно, и, вроде, нам удалось, пока мы нос к носу не столкнулись с одним из матросов. С огромным удивлением я узнал, что нас давно заметили, но, к счастью, матросом оказался один старый-старый папин друг. Они долго говорили, но о чем, я так и не узнал. Только видел какой-то лист, свернутый как свиток, который перекочевал в один из множества карманов в отцовской одежде. А потом пришлось перемещаться обратно на лесистый берег — плыть дальше на катере было не безопасно. Со временем наша мощь росла. Скорее всего, это было вызвано тренировками и постоянной учебой, нежели чем-то другим. В первую очередь росли знания, которые мы копили. А жили мы, признаться, уже очень долго. Уж точно дольше, чем обычные люди. Я не могу точно сказать, сколько лет было ей или моему старому другу, но все они были младше отца, а ему давно перевалило за сотню, хотя он оставался таким же, каким был и тридцать, и сорок лет назад. Я так и не понял, от чего зависит возраст, на который мы выглядели. Можно предположить, что мы «застывали» тогда, когда приобретали способности, но ведь я-то таким родился... В том городе мы уже жили давно. Две квартирки на одном этаже, соединенные в одну внутри. Этаж был второй, а весь дом имел четыре. Тут было много таких, старых четырехэтажных домов, выстроившихся вдоль улицы с трамвайными путями. Всегда любил трамваи, их шум успокаивал мой воспаленный мозг. По нашему бульвару, с двумя полосами автодороги в каждую сторону часто ходили трамваи, а мне нравилось гулять по нему или просто сидеть на лавочках, ловя отблески мыслей прохожих. В тот день я тоже сидел на лавочке, ярко светило солнце, иногда прячась за белые облака. Мне было очень жарко, и я решил вернуться домой, но уже на подходе понял, что что-то не так. Среди приятных светлых домов с белыми балюстрадами наш казался черным, будто облитый какой-то гадостью. Прохожие совершенно не обращали на это внимание, и тогда я понял, что они просто не видят этой смертельной ауры. Я побежал. Оказавшись в квартире, я понял, что не могу дышать. Тела моих друзей и моего отца в самых живописных позах распростерлись на полу. Самое страшное, что я осознал — она еще была жива. Я упал рядом, заглядывая в ее глаза, но не видел в них сознания, хотя грудь ее продолжала вздыматься. Я перевел взгляд на отца, и увидел тот миг, когда жизнь покинула его. Его кожа начала стремительно морщиться и покрываться старческими пятнами, волосы седеть и выпадать, пальцы скрючились, а мышцы сдулись. И буквально через несколько мгновений мой старый, мудрый, практически всемогущественный и предположительно бессмертный отец рассыпался в прах. Когда я почувствовал, что тело в моих руках начинает скукоживаться, я закричал. Я почувствовал, что теряю сознание, и осознал, что меня ждет та же самая участь, что друзей и отца. Я не уверен, сознательно ли я это сделал, сработали инстинкты или же кто-то извне подкинул подходящую мысль, но дальше произошло то, что произошло. Я собрал висящую в воздухе энергию, ту самую, которая вытекла из умирающих тел. Да, вобрал в себя души моих близких, если захотите. Помимо этого я так же вобрал в себя всю их мощь, все их знания и воспоминания. А затем применил одно старое, фактически бессмысленное для наших ранее не стареющих тел заклятие, которое снова делало меня двадцатилетним физически и ментально. Потом я долго лежал на полу, на старом красном ковре и думал, что лучше бы я умер. Мне было так больно, так больно, как никогда прежде и никогда потом. Лучше бы я умер, чем потерять их всех. Не знаю, сколько я так лежал, но потом все же пришел к мысли, что раз их больше нет, мне придется быть за них. Мощь, которую я практически неосознанно вобрал в себя потрясала. Раньше мы были сильны, но теперь я стал практически всемогущим. Я мог менять пол с мужского на женский и обратно, моя кожа была практически неуязвима (уж для пуль и холодного оружия точно), я мог летать и делать практически все, что мне захочется, ибо сила моя была безгранична. Единственное, что я потерял, это знания — во время перехода в двадцатилетний образ все мои знания были затерты. Но я учился, и учился быстро. В этом же мне помогали и постепенно всплывающие собственные воспоминания, и воспоминания моих друзей и отца. А потом настал день, когда я поняла, что никто не в силах противостоять мне. Я много размышлял о том, кто же все-таки подстроил смерть моих любимых, ибо в том, что это было просто случайностью, я поверить не мог. Но ни одной зацепки, ни одной подсказки за все это время я так и не нашел. Кто бы это ни был, он либо равен мне по силе, либо вообще не является существом из плоти и крови. Хотя, иногда мне начинало казаться, что и я уже тоже. Мне понравилось работать со спецслужбами. Все эти тайные агенты, секретные общества были весьма привлекательны и вносили разнообразие в мою жизнь, заполненную поиском знаний. Когда тебя не могут ранить или убить, на многие вещи начинаешь смотреть совершенно иначе. А задания спецслужб обычно очень забавны. Я шла по полю, осторожно переступая почти созревшую капусту. Сейчас я была в женском облике, который во много походил на нее — как знак памяти и уважения. Разумеется, внешность я могла менять по легкому усилию, но этот облик был моим любимым. Признаться, быть женщиной мне очень нравилось, в этом образе я пребывал едва ли не чаще, чем в родном мужском. Я подняла голову и прикинула расстояние да небольшого сарайки, куда направлялась. Кивнув самой себе, стала невидимой и быстро преодолела расстояние до строения. Обмануть человеческие органы чувств легко, инфракрасные камеры и прочие датчики намного сложнее, но и это уже давно не было для меня препятствием. Зайдя в сарайку, я спустилась по лестницы в погреб, оказавшись в странном бункере. Улыбка сама собой выползла на лицо — я же говорила, эти секретные организации очень забавные. Кабинет начальства я нашла довольно быстро — умение проходить сквозь стены у меня было еще до трагедии. В большом кабинете даже, скорее, конференц-зале во всю шло совещание. Я немного постояла, слушая очередного говорящего, и со смешком поняла, что речь идет обо мне. Докладчик выбирал слова, часто сверяясь со своими листками, но начальство все равно хмурилось — точных данных фактически не было. Даже пол и тот был под вопросом. И лишь одно было известно несомненно — это огромная, потрясающая мощь и безграничные возможности. Начальство, выслушав доклад и мнение остальных, долго сидело с задумчивым видом, но потом все же приняло решение. Какое? Ну очевидно же, принять меня и склонить на свою сторону, и совершенно не важно, что это была за сторона, потому что любое начальство рано или поздно принимало одно из двух возможных решений — завербовать меня или уничтожить. Я медленно проявилась недалеко от стены в середине комнаты. Уже в процессе поменяла пол, снова став мужчиной, описание которого считалось наиболее достоверным в докладе. Крики, мат, хватание за спрятанное оружие — ничего необычного. Подождав, пока все успокоятся, тихим голосом сказал, что я готов принять их предложение. Тогда я даже не знал, что они хотят мне предложить, но это и не важно. Последствия были веселыми, и я ни на миг не пожалел о своем решении. Это напоминало старый добрый боевик. Драки, перестрелки, бегства (включая угоны черных кабриолетов, естественно). Я развлекался от души, смеялся и даже иногда чувствовал себя молодым. Больше всего мне запомнился ядовитый газ, который затопил все вокруг. Эта попытка от меня избавиться была тщетной, как и все остальные, но она стоила жизни многим хорошим людям. Тогда-то я вдруг осознал, кем я стал. Бродя среди трупов, я понял, насколько я отличаюсь от них. Я постигнул всю величину своей силы и окончательно уяснил одну вещь. Я был бессмертен.

comments powered by HyperComments