Я уже давно живу здесь. Маленький домик, кажется, в Колодищах. Я в одной комнате, а братья в другой. Конечно, они мне не братья. Я даже не знаю, почему я живу с ними. Признаться, я не знаю, кто я. Просто я живу в маленьком доме с четырьмя парнями. Они мне нравятся. Все. Но тот, что самый высокий, с темными волосами, самый красивый. И интересный. Мы хорошо смотримся вместе — я тоже высокая, а вот волосы у меня намного светлее, скорее русые. Он третий по старшинству. Они все погодки, а старшему двадцать с чем-то. Двадцать четыре, наверное. Интересно, сколько лет мне? Но это не важно.
 Я в комнате, где стоят четыре кровати. Никого из братьев нет на месте. Двое на кухне, я слышу их разговор, старший куда-то ушел, а третий, тот самый, что мне нравится, где-то рядом. Я чувствую это.
 Дверь открылась, и он вошел. Слов почти не было, зачем нам слова, если мы и так понимаем друг друга? Жалко только, что кровати очень узкие — иначе все в комнате не поместятся. И стены тонкие — остальные прекрасно слышат, чем мы занимаемся. И наверняка завидуют, знаю я их.
 Я в лесу? Что я здесь делаю, это довольно далеко от дома. Я иду вперед. Слышу голоса. Люди. Я выхожу на просвет, и вижу большой котлован. Откуда он здесь? Вверху, среди елок, куча людей. Сзади ко мне подбегает мужчина. Я его знаю, но не помню откуда. Я вообще многих тут знаю.
 Он хватает меня за руку. Делает мне больно. Я пытаюсь вырваться, но силы совершенно неравны.
  — Не брыкайся, ничего страшного я тебе не сделаю.
 Знаю я, что он со мной сделает. Да он этого и не скрывает. Конечно, это не страшно — это просто больно и чертовски унизительно.
  — Чего ты вырываешься? Братьям, значит, можно, а мне нельзя?
 Он хватает меня за грудь, пытается стянуть штаны. Я отбиваюсь, и мне удается вырваться. Но я не удерживаю равновесия, и падаю в котлован. Зрители наверху кричат и улюлюкают. Что всё это значит?
 Я пытаюсь выбраться, но стенки слишком крутые. Я начинаю плакать. Почему я здесь одна? Где братья?
 Крики нарастают. Мне страшно, стойкая ассоциация с гладиаторскими боями. Но я-то причем здесь?
 Тут крики сменяются на испуганные. Люди начинают разбегаться, тот урод, что домогался на меня, падает на дно с окровавленным лицом. Братья!
 Мой любимый подбегает ко мне, хватает за руки, обнимает.
  — С тобой всё хорошо? — волнение в голосе.
 Конечно хорошо. Ведь он со мной. Они все со мной.

comments powered by HyperComments